Все ушло, все умчалось,
В невозвратную даль,
А на сердце осталась
Лишь тоска да печаль.

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку, Если то, что случилось нельзя изменить Как записку из прошлого скомкав, С этим прошлым порвите непрочную нить. Никогда не жалейте о том, что случилось, Иль о том, что случится не может уже Лишь бы озеро вашей души не мутилось Да надежды, как птицы, парили в душе.

1997 год.

Тут мы и узнали, что мы прибыли в Ульяновское гвардии танковое училище им.Ленина. Сначала почти месяц жили в карантине. А потом распределили по ротам, взводам, отделениям, прошли все комиссии, и стал я курсантом-танкистом. Учился на командира танка. Это было начало мая 1945 года. Написал письмо маме, вернее, в райисполком, потому что всю зиму не получал, да и сам не писал. Маму разыскали, вызвали в РИК и успокоили, что я жив и здоров и нахожусь в Ульяновске. Она же, бедная, и по дороге туда ревела от предчувствия, что меня нет или еще от чего, и обратно - от того, что я живой.

Училище готовило по сокращённой программе 6 месяцев - и готов командир. Но под осень пришёл приказ перевести на 3-годичное нормальное обучение, прибыла мандатная комиссия, каждого поодиночке вызывали и спрашивали: желаешь ли учиться, или идти служить, или дослуживать в линейных частях. Когда очередь дошла до меня, я дал согласие учиться, а многие мои товарищи не стали и ушли дослуживать в другие воинские части. Коля Грибаков - в Австрию. В это лето домой никого не отпускали и учились мы зиму. Кормили вроде бы ничего, но мало, вечно хотелось есть, и мы были рады, когда попадали в наряд на кухню. Сначала расположение наше было в главном корпусе старинных кадетских зданий. Командиром батальона был майор Сурнакин. Запомнился он мне тем, что безошибочно угадывал, когда входил в расположение роты, где стояли койки и дневальный, если кто курил и даже давно. Такой у него был нюх. А командиром роты - старший лейтенант Аксель Потом нас перевели в корпуса через дорогу напротив. Перед нами стояли два немецких танка - "тигр" и "пантера" с надписями от генералов Б….. и Л……. Командиром батальона был майор Собакин - стройный, красивый командир с боевой выправкой. Уже потом, на 3-м курсе, он и давал мне рекомендацию в партию. Вся жизнь курсанта - по распорядку, от подъёма до отбоя. Учёба - в классах, на площади и спортзалах - строевая физическая подготовка, лыжи - зимой, марши - летом, лагеря недалеко от Ульяновска, на берегу Волги.

Ещё заготавливали дрова для котельной. С вертушкой по железной дороге ездили километров за 80-100 и пилили там в лесу дрова, потом грузили их в вагоны - вертушку, и опять учёба. Однажды встретил одного друга с Половинки. Вернее, он узнал меня по голосу, когда ехали в вагоне, и он ехал в соседнем купе. Это было здорово!

Ещё в Ульяновске жила Таня Кирсанова, она вышла замуж за офицера и я иногда ходил к ним. Приезжала Нина, сестра ее, меня разыскивала в училище, потом мне сказали, а я как раз ездил к маме. Больше я ее нигде не встретил. И всегда очень фалею. Ведь мы так вместе все Поля, Тоня, Нина пережили довоенные наши несчастья в одной комнате, когда забрали наших отцов. Не помню, ездил ли я в 45 году домой или нет. Но первый отпуск я поехал прямо в Самарку. Мама написала, что она поедет к дяде Коле. У нее очень плохо было со здоровьем, вся простужена была, хотела в деревенской бане полечиться теплом. Ну и чтобы я ехал тоже туда, а обратно в Половинку поедем вместе. Я поехал, по пути был на Денисовой у дяди Васи, с теплом меня встретил. Бутылочку из-за иконки достал. Вообщем, повидал я еще кое-кого из родных, Федю, и уехал в Самарку. В Самарке встретил Марусю Абдрахитову. Ну а потом поехали с мамой домой. Когда приехали в Половинку, мамина комната была занята, а вещи вынесены в коридор. Мама в слезы, на шахту, к руководству, еле добилась, чтобы комнату ее вернули. В тот приезд я узнал Семена Семкина, за которого потом мама выйдет замуж.

Приезжал потом, и на следующий год, и еще на следующий курсантом, были комнаты родных, фотографировались. Последний раз приезжал в Половинку когда уже было присвоено звание лейтенант из Германии. А потом, в 50-м, кажется, переехали они в Гуково Ростовской области, и я приезжал уже туда. Был я холостой, форма красивая, купил там мотоцикл и отпуск на нем гонял везде. Но это было все потом. А пока я учился последний год 1948-й. Окончил училище по первому разряду, т.е. все на отлично.

И назначение получил вместе с другими ребятами в Германию в г.Штремберг, недалеко от Коттбуса в 80 гвардейский танковый полк командиром взвода тяжёлых танков. Времени до переезда за границу у нас было много. И мы вчетвером - Коля Гладышев, Миша Марковский, Володя Зимин и я, - поехали в Ленинград. Там немного пожили, посмотрели, и опять, через Москву уже, поехали в Германию. В Штремберге я прослужил 3 года. Время было весёлое - гуляли, выпивали, всем было около 22-х лет - золотая пора! И рассказывать про наши дела можно много. Но в 1951 году мне пришла замена - в г.Кировобад, Азербайджан. Мише Марковскому - на Дальний Восток, на озеро Ханка. Коля Гладышев - в Ленинградский военный округ.

Служба моя в Кировобаде (я уже был старшим лейтенантом) отмечена тремя знаменательными событиями за эти 5 лет: Скандал с комендантом гарнизона Накушевым, в результате - вызов к коменданту дивизии и выговор на суде чести. Второе - участие в соревнованиях по гимнастике в Тбилиси Закавказского военного округа и моя бестолковая женитьба.

Ну а еще я разбился на мотоцикле и сломал себе ногу. И еще родился сын Вовка. И еще увольнение в запас по сокращению вооруженных сил в конце 1955 года. Подробнее об этом периоде своей жизни говорить не хочется. Скажу только, что денег платили мало. Вечно их не хватало. 10-й класс закончил в вечерней школе при Доме Офицеров. Съездил один раз в Ригу, а второй раз в Москву за барахлом - деньги копили. Худой был. Служба надоела. Вернее, необходимость подчиняться. Еще не слаще - на гражданке. Сначала хотели жить в Ростове, но негде, а строиться -денег нет. Уехали в Гуково. Там в Горисполкоме предложили должность зав.отдела коммунального хозяйства. Согласился. Оклад 690 руб. Год платили за звание 700 руб., жить еще можно было, и то кое-как. Два года моей работы в Гуково тоже не принесли мне много радости. Вдобавок ссора с женой и развод. Хотел перейти на другую работу, да наша партия (Горком КПСС) во мне не нуждалась. Не нужен я был ей: иди и ищи себе работу. И завербовался я на Камчатку по оргнабору на рыбные промыслы. Отговаривали меня, да я упёрся и уехал.

Там и началась моя новая жизнь со своими трудностями и надеждами. Я всё еще надеялся, что моя семейная жизнь наладится, я уеду, устроюсь и вызову туда жену с сыном. Так оно потом и случилось, но не надолго. Буквально через полгода после её приезда произошёл разрыв, и на этот раз навсегда.

Ехали поездом долго и приехали наконец в Екатериновку, возле Находки. Там стали ждать пароходы. А в это время ходили по сопкам, купались в речке Сучане. Природа там красивая! Наконец погрузили на пароход, и поплыли мы на Камчатку, на Западное побережье. Перегрузили нас на самоходные баржи, после высадили на 42-й рыбозавод Кихчинского рыбокомбината. Проработал до глубокой осени. Был рыбаком на стравном неводе, заготавливал жерди (лежки) в лесу за 25 км, в тайге от рыбозавода, и даже писал лозунги, транспаранты. Жили в больших палатках на берегу моря. Видел, что такое шторм, видел, как ловится рыбка в ставном неводе и как ловят на берегу сетями (кижучи). Вобщем, всего нагляделся. Только ничего не заработал - так, малость, - чтобы добраться только до Петропавловска. Получили расчёт, и нас, трое смельчаков, двинулись по берегу до Усть-Большерецка. Это км 20-30. Пришли - самолёта нет. Пообещали, что нас перебросят с военного аэродрома в лесу военные. Так и было, - приехали в лес, - там аэродром, и перебросили нас на Халактырский аэродром в Петропавловск. Оттуда я пешком дошёл до центра города и устроился в гостинице "Восток".

Прежде, чем продолжить мой путь жизненный с гостиницы "Восток", я возвращаюсь к периоду, когда я уехал из Кировобада сначала в Ростов н/д, потом в Гуково. В Ростове в райисполкоме мне предложили идти работать в резерв проводников на железную дорогу, а насчет жилья - давали участок земли где-то далеко, где уже будто бы и свет, и водопровод, ну и, конечно, ссуду. Я отказался. Мне в ту пору не казалось это привлекательным, но и жить у родных на Андреевской, где было своих трое школьников, тоже не устраивало. Решили съездить к моим, к маме в Гуково. Там, я уже писал, предложили сначала директором книготорга - не захотел, в автохозяйство - не захотел, а на должность в горисполкоме зав.отделом коммунистического хозяйства согласился, хотя оклад и был 690 руб., но перспектива в ближайшем получить квартиру. Вскоре ко мне в отдел приняли главным ассистентом Павлика Гуреева, тоже из армии. Мы подружились и работали в ладу, вместе гуляли в компаниях. Секретов не было. У него тоже была семья - жена и двое детей. Вскоре мне дали трёхкомнатную квартиру на 20 шахте. В дом этот вселились в основном начальники, и вообще жить, можно было. Но опять так сложилось, что ушли в дом родителей. Ну а вскоре и известные обстоятельства. Признаться, работа, хотя и была не кабинетная, но не так уж по душе была она мне. Да и платили мало, а ругали за все коммунальные услуги много. И эту сторону я стараюсь не очень вспоминать этот отрезок жизни. Людей лучше стал узнавать и только.

Денисов М.П.